болею уже дней 10. сильно. никуда не выхожу, почти ничего не ем, глотаю кучу лекарств, каждый день 2жды ставят какой-то хардкорный антибиотик. каждая зима зачем-то хочет меня убить. дожить бы до весны... хочу туда где всегда тепло. ненавижу зиму, ненавижу снег, ненавижу эту ебучую кристальную красоту. пусть горит оно всё огнём и становится водой.

то был необычный день. самые чистые и искренние грёзы людей начали сбываться. по улицам ходили огромные плюшевые игрушки, бегали счастливые дети, еще полчаса бывшие стариками, бывшие инвалиды-колясочники гуляли, бегали, прыгали; слепцы смотрели на прекрасный, новый для себя мир; глухие слушали пение птиц; импотенты ебались; детишки помельче играли с какими-то пушистыми антропоморфными тварями; детишки постарше с супер/спайдер/акваменами и тому подобными ожившими кусками масскультуры. кто-то шёл домой с новой LCD панелью, кто-то вёл под руку красивое тело с пустыми глазами. по-началу всё выглядило хорошо, и, можно было подумать, что это небесная благодать, свалившаяся на людей за века полные страданий.
но потом события повернулись иным ключом. первой ласточкой стал парень, начавший расстреливать всех из Steyr AUG. патроны в обойме у него не заканчивались, так что всем пришлось попрятаться. правда через день всем пришлось выйти: чьи-то мечты были персональными, и, тем, на кого они были направлены срочно была нужна медецинская помощь. гниющие нарывы, гангрены, вытекающие глаза, инфекции и просто увечья - это было то еще зрелище. потом стало еще хуже. сначала никто ничего не понял, просто солнце стало светить немного по-другому. но, уже через 15 минут те, кто ничего не понял покрылись ужасающими волдырями. видимый спектр теперь составлял всего 15% излучения солнца, всё остальное приходилось на гамма, рентгеновское и ультрафиолетовое излучение...
за 3 дня популяция человечества сократилась до 1 миллиарда человек. наверное, это тоже была чья-то заветная мечта, но, в свете предыдущих событий улицы наполнились бы трупами и так. видимо, гуманизм был слегка лукавой идеей, люди не слишком то желали друг другу добра. еще через 2 недели умер последний homo sapiens. мир преобразился, принял прежние очертания. падальщики пировали каждый день, сбылись и их мечты.

Фрагмент книги Алистера Кроули «Развратный роман» публикуется впервые в Сети, и с разрешения главного редактора издательства «Kolonna Publications / Митин Журнал» Дмитрия Волчека. Перевод: Валерия Нугатова. Заказать книги издательства «Kolonna Publications / Митин Журнал» можно на сайте издательства.

Под широкой верандой фамильного особняка выстроились в ряд рабы. Надсмотрщики с длинными пастушескими бичами и могучими жесткими елдаками стерегли их, изредка утоляя похоть в дымящихся негритянских жопах. Отец и матушка вышли с сестрой и со мной и, не теряя зря времени, заняли позы для тех услад, что составляют основу семейного уклада во всем мире. Поскольку это был мой день рождения, я находился посередке. Я лежал на спине, подняв ноги, пока симпатичный живчик отца буравил мою сочную задницу, а центральная борозда матушки нанизывалась на мой плужок. Сестра оседлала мою голову, и сладкий соус стекал с ее цветной капустки прямиком мне в рот. Благодаря искусному расположению зеркал мы наблюдали за всем происходящим, и по знаку отца главный надсмотрщик вывел вперед пухловатую девчонку с совершенно белой кожей. Она громко завопила, моля о пощаде, но это было бесполезно. Ее вмиг привязали к треугольнику, и похотливый негр начал отхватывать плеткой огромные шматки мяса с ее спины. Мы бредили в унисон под ее вопли, а затем наши семейные фонтаны одновременно брызнули пенистыми струями сладострастия.

Прежде чем бабенка отключилась, надсмотрщик приказал остановиться. Она была молодая, скромная девушка, и по его сигналу на нее набросились трое здоровенных негров. Не обращая внимания на ее крики и слезы, они засандалили свои вонючие жопооткрывашки в ее нежную киску, говнощелку и хрупкий ротик соответственно. Последнему амбалу не повезло: агонизирующая девчонка вцепилась зубами в его затычку и поранила ее. С сатанинским ревом чернокожий дикарь вырвал ей зубы голыми руками, удерживая ее за волосы, и вновь засадил свою сальную пробку в ее варежку, тем самым отчасти подавив жалобные крики и чуть не задушив ее, а пару секунд спустя его бурлящее-блаженное бланманже хлынуло пенящимся потоком ей в глотку. В тот же миг парочка на противоположном конце затопила ей кишки, сломав перегородку и превратив нежные внутренности незадачливой девчушки в океан страданий, поскольку все, с чем соприкасалась их едкая, ядовитая слизь, начинало разлагаться. Девица лишилась чувств. В бешенстве отец подскочил и принялся хлестать ее плеткой по окровавленному лицу, но все было тщетно. Его начали отговаривать. Когда она очнулась, он заорал, набил ей живот кайенским перцем и оставил на палящем солнце! Следующим привели десятилетнего мальчика, и матушка, взяв иглу и тонкую серебряную проволоку, так плотно зашила ему уретру, что через нее не могло просочиться ни капельки жидкости. Затем она схватила его юный смычок и множеством чувственных прикосновений пробудила у паренька желание, при этом саму ее обслуживала вереница рабов, которые своими пылкими блудодеями разоряли ее кустистое гнездо. На мучения бедного мальчонки страшно было смотреть, но эротическая фантазия матушки не ведала границ. Примерно через час после начала что-то внутри у него не выдержало, и вместе с ужасным воплем, который матушка слушала с горделивой довольной улыбкой, ласково целуя мальчишеские губы, изо рта у него хлынула кровь: он скончался в муках.

Теперь пришла пора моей сестре выбрать для себя забаву. Ее похотливый взгляд остановился на красивом чистокровном негре с великолепным торсом. Подозвав к себе, она одарила его пламенным взором, тотчас очаровавшим беднягу. Сестра озорно обнажила свою смуглянку-бесс, и боязливая тростина парня приподняла прелестную головку. Сестра позвала на помощь, завопив, что раб хочет ее изнасиловать. Надсмотрщик, нередко присутствовавший на подобных развлечениях, взмахнул палкой и нанес сильный удар по преступному посоху, который сразу же поник. Хохотушка продолжала флиртовать, пока оскорбление не повторялось, а за ним опять следовало наказание. Она подходила все ближе, кружась в восхитительном танце, а жестокая трость вновь и вновь обрушивалась на домкрат вопящего раба. Подойдя еще ближе, она щекотала волшебным язычком чувствительный пудинг, тот неизменно вставал, а надсмотрщик укладывал его искусным ударом. «Будешь знать, как пялиться на хозяйку, мерзавец!» – кричала она, ластясь своим разгоряченным родимым пятном к измочаленному брюховспарывателю. В конце концов, несмотря на все свое искусство, она больше не могла поднять поникшую головку, превратившуюся в бесформенное месиво. Припав нежным ротиком к окровавленному кончику, она с беспредельной похотью принялась жевать и глотать промежностный пудинг вопящего негра. В завершение трапезы она зверски укусила его волосатые подвески и заглотнула их с острейшим наслаждением. Не удовлетворившись зрелищем учиненных страданий, сестра приказала проткнуть его ягодицы металлическими крюками и раздвинуть их. После чего вбила клин ему в очко, так что сломался таз. С адским хохотом она подписала вольную и вручила ее негру.

К тому времени ее страсти достигли горячечного накала. Сестру мог удовлетворить, как минимум, осел. К счастью, во дворе стоял жеребец, которого привели и поставили в позу. Мало-помалу он прокладывал путь в ее огненную пещеру гармонии, а леди, разрываясь между экстазом и агонией, кончала снова и снова.

Теперь следовало подумать о моих собственных желаниях. Я выбрал следующую комбинацию: одному рабу туго зашили очко и накормили его кротоновым маслом, другого обсыпали сахаром и вываляли в муравейнике, а третьему я выпустил кишки и заставил его съесть их, пока они еще дымились. Четвертого и пятую – мужа и жену – я запер и кормил их собственными детьми, а затем друг другом, всячески увеча их, но не лишая жизни.

Все эти сладострастные приказы вскружили мне голову, и хохмы ради я обезглавливал других рабов и затыкал им трахеи своим пунцовым шомполом, пока остальные по очереди меня содомили. Я не мог оторваться от сей восхитительной забавы до самой ночи, когда отец воскликнул, громко загоготав: «Клянусь Господними мудями, Галахад, уже некому будет приготовить ужин!»

Однако моя сестрица была не только красива и добра, но еще и умна. Надсмотрщики разожгли из палок костер, и вскоре она пожарила отменное ниггерское мясцо. Вместо супа она подала нам жеребцовое желе из своего замусоренного кукушкиного гнезда, вместо рыбы – превосходное блюдо из соскобов старых негритянских махерок, на первое – кучу яиц в говенном соусе, а также груду требухи и вкуснейшую зобную железу, вместо овощей – желудки наших жертв (объедение под стать Ковент-Гардену, ведь питались они исключительно дарами земли), ну а на смену блюд – прекрасное бедро. На десерт она обнесла нас своей собственной земляничной поляной, а пряности с той же легкостью были извлечены из ее ароматной прямой кишки.

Она ссала белым вином, кончала ликером и потчевала нас красненьким почище бургундского: редчайшая удача – как раз в то утро у нее начались месячные!

Ах, как же хорошо мы поужинали, сынок!

Но зачем подробно останавливаться на той ночи? Вчетвером улегшись в постель, мы заливали одну простыню за другой. Даже Лейла не смогла бы вызвать у меня хотя бы доли того экстаза, что я испытал благодаря сестре и матери, которые постарались справить мне воистину славные именины, особенно когда отец – чистейшей души человек! – пришел им на подмогу по своей грубовато-добродушной староанглийской привычке.

Э-эх!..

отака хуйня, малята.

Музыка: Slayer - God Hates Us All

пиздато, когда тебя кто-то любит) я совсем даже позабыл, как это круто =)

моя сперма пахнет грибами. мелочь, а приятно.

я теряю нить повествования,
истекая нервным смехом на пол
моя жизнь это процесс отождествления
и рисунки красной жижей по лицу

я вчера убил в себе ребенка
и разделал ножиком зазубренным
его труп сожрала наркоманка
мне себя есть как-то не к лицу

я сегодня вышиваю крестиком
вышиваю крестиком по кладбищу
каждый крестик стоит ровно тысячу
каждый вздох не стоит ничего

завтра я пойду играть в пожарного
и тушить в сердцах людей огонь
в людях много жуткого и странного
но наружу лезет только вонь

Настроение: дрожь
Музыка: korn - life is peachy

Хочу живой пол из мяса, покрытый тонкой полиэтиленовой пленкой. Чтобы был живой, теплый, чтобы ему всегда было больно и холодно, и, чтобы дрожжал когда по нему ходят.

не стоит относится к людям хуже или лучше чем они того заслуживают.

я опять начинаю быть под ГАМК активными субстанциями. сводит с ума. гложет внутренности. и тем не менее, жизнь слишком коротка, чтобы чувствовать себя по-другому.

разбиаются слова о берег пустоты
которого на свете нет тверже ничего
люди - это просто говорящие скоты
что каждый день превращают чистый воздух в смог
тебе так хочется верить, что уж ты-то не такой
что у тебя есть душа, что ты просто устал
и ты оправдываешь каждый вдох перед собой
чтобы воздвигнуть над всеми красивый пьедестал
сосни хуйца, дружок, ты такая же мразь
был бы лучше других - гнил давно бы в земле
но ты идешь вперед, ты боишься упасть
ордена гниения почетный кавалер